Корейский: подумай, прежде чем сказать!

Бакланова Мария Алексеевна

Новосёлов Георгий Петрович

Часто ли вы думаете о том, к кому будет обращена ваша фраза? Вопрос в Сеуле до известной степени важный. До каких пор корейцы писали китайскими иероглифами и почему корейский такой высококонтекстуальный и иерархичный? В выпуске, посвященном корейскому языку, об особенностях этого языка, причинах и опыте его изучения, а также практиках перевода рассказывают Мария Бакланова и Георгий Новосёлов.

 

Мария Бакланова, старший преподаватель департамента зарубежного регионоведения факультета мировой экономики и мировой политики

— Как получилось, что вы стали изучать корейский? С чего началась ваша история его изучения?

— Своей историей я часто делюсь со студентами — надеюсь, что она поддержит тех, чей выбор корейского языка не был связан с длительным увлечением страной. Они беспокоятся, что им трудно будет учить язык, ведь выбор был сделан не по любви.

У меня выбор специальности и региона тоже был достаточно случайным. Я мечтала изучать средневековую историю Франции, учила французский язык, а про Корею не знала ровным счетом ничего. Но когда надо было определиться с направлением в конце 10-го класса, знакомые и родители предложили подумать про более перспективную с точки зрения будущего трудоустройства специальность — востоковедение. В год моего поступления в Новосибирском государственном университете как раз планировали второй набор на корееведение. Так я обратила свой взор на Восток. И уже двадцать лет вся моя профессиональная жизнь связана с корейским языком. Надежды на перспективность оправдались: специалистов по Корее в те годы в Новосибирске было крайне мало, поэтому удалось быстро начать работать параллельно с учебой, найти работу после окончания вуза.

Мораль этой истории в том, что случайный выбор не означает, что вас постигнет неудача и не удастся полюбить профессию. Я влюбилась в корейский язык уже в процессе, и вся моя жизнь до сих пор связана с ним, о чем я нисколько не жалею.

— Какие советы, которые могли бы помочь в процессе обучения, вы можете дать тем, кто изучает корейский?

— Корейский, как и другие языки Дальнего Востока, для носителей русского языка очень сложен: это совершенно отличный от индоевропейских языков грамматический строй, другая языковая картина мира, выраженная в лексике. Любой иностранный язык сложен, но, когда осознаешь, что люди совершенно отличным от привычного тебе способом описывают мир, сталкиваешься с серьезным психологическим барьером: ну почему так? зачем так усложнять? Чтобы преодолеть этот барьер, надо просто принять эту инаковость, смириться с ней и не пытаться уложить корейский в прокрустово ложе родного русского. Тогда осваивать этот новый мир будет намного проще. Приведу примеры.

В корейском, формулируя что-то, всегда приходится думать о том, к кому будет обращена эта фраза, так как от этого зависит, в какой форме у вас будет сказуемое. И это звучит дико для нас — я просто хочу знать, как сказать «тут жарко», не знаю, кому я адресую это. В инфинитиве, конечно, можно подсказать вариант, но мы же не будем общаться инфинитивами а-ля «моя твоя не понимать». Другой пример, тоже сильно осложняющий коммуникацию для начинающих изучать корейский, — избегание местоимений второго и третьего лица. Корейцы предпочитают либо называть другого человека по имени, либо обозначать его социальный статус (должность, профессия) или статус их отношений: старшая сестра, старший товарищ и т.д. Таких примеров различий можно привести множество.

О погружении в языковую среду тоже не надо забывать, хотя этот совет, может, и набил уже оскомину. Изучая язык, мы можем ставить разные цели, в том числе научиться просто читать. Но не надо забывать, что язык — это главным образом средство общения. И понять, как он устроен и функционирует, легче всего через общение или наблюдение за общением носителей этого языка. Поэтому я всегда рекомендую смотреть и слушать как можно больше на корейском. Тем более в наше время все доступно — бери не хочу. И хвататься за любую возможность общаться с людьми, для которых корейский родной.

Правда, здесь есть сложность. Многие из тех, кто учит корейский, приходят к нему через южнокорейские сериалы или любовь к k-pop-группам. Но когда они доходят до среднего и тем более высокого уровня, оказывается, что тексты, посвященные социально-культурной проблематике, или язык делового общения — это как будто бы совсем другой язык. Иногда это вызывает возмущение, иногда даже неприятие. Письменный дискурс в любом языке будет довольно сильно отличаться от устного, но в корейском языке этот водораздел действительно глубокий. Письменная речь, если мы говорим об академических текстах, публицистике, документации, будет отличаться от устной речи и грамматически, и лексически. И дело даже не в использовании какой-то специальной профессиональной терминологии — она есть в любом языке. Дело в другом. Например, в деловой переписке уместнее будет для просьбы использовать иную конструкцию, чем в устной беседе, и смысл «думать» иногда лучше выразить не тем словом, которое употребляют в бытовой речи. Я смогла прочувствовать эту колоссальную разницу между языком письменным и устным, когда работала в южнокорейских компаниях. В некотором смысле мне буквально заново пришлось учить язык. Это было сложно, мои корейские коллеги поначалу буквально заново переписывали мои тексты. Я им бесконечно благодарна за их терпение и помощь.

Изучение разных сфер бытования языка сильно расширяет ваши горизонты и возможность контактов с людьми этой культуры, поэтому мой совет — не замыкаться лишь на освоении разговорного языка или, наоборот, не уходить только в чтение литературы.

— Планируете ли в дальнейшем новые исследовательские проекты, связанные с этим языком?

— Все моя исследовательская работа в связи с корейским языком так или иначе строится вокруг его преподавания. И магистральным направлением в последние несколько лет стало создание серии учебников по корейскому языку — для начинающего и продолжающего уровней. Проект, который я делала совместно с двумя коллегами. Результатом стало издание двух учебников: первый уже вышел в Издательском доме ВШЭ в 2021 году, вскоре выходит второй издание; учебник для продолжающих уже в печати и, надеюсь, тоже вскоре окажется на полках книжных магазинов. Это был очень масштабный проект, который мы начали по двум причинам. Первая: хотелось преподавать по учебнику, в котором будут учтены сложности именно русскоговорящих студентов — и разница в грамматике, и разница в синтаксисе, хотелось показать, в чем именно различие наших языков, и научить с самого начала «звучать» естественно, так, чтобы это не резало слух носителям языка. Вторая причина: была мечта сделать живое, красочное пособие, где будет свой сюжет, герои, с ними будут происходить разные истории, вовлечь студентов эмоционально. И радует, что в итоге наше пособие оказалось востребованным не только в Вышке, им пользуются и в других российских вузах.

Следующий проект, который интересует меня уже лично, связан с методикой преподавания аудирования. Хочется разобраться в том, как научить людей понимать на слух речь, не дожидаясь, пока они достигнут высокого уровня, причем речь живую, а не записанную дикторами в студии для студентов-иностранцев, понять, что именно препятствует пониманию устной речи, какие упражнения и практики помогут преодолеть эти барьеры. Тут речь идет уже не о некоем уникальном кейсе корейского языка, такие проблемы есть в преподавании всех иностранных языков. Надеюсь, мне удастся что-то сделать применительно к корейскому. Некоторые разработки я уже применяю на своих занятиях, экспериментирую с аудиторией в социальных сетях и вижу, что это дает очень хороший результат. Возможно, проект выльется в статью.

 

Георгий Новосёлов, приглашенный преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики

— Как получилось, что вы стали изучать корейский? С чего началась ваша история его изучения?

— Корейский язык я начал изучать в 1991 году, поступив на восточный факультет СПбГУ. Еще подростком я очень сильно интересовался Японией, но в тот год набора на японистику не было. В приемной комиссии мне посоветовали подать документы на корейскую филологию, где вторым восточным языком как раз шел японский, а потом попытаться перевестись. Я последовал этому совету, при этом корейский язык мне понравился сразу и настолько, что впоследствии мыслей о переходе куда-то еще даже не возникало. Что особенно понравилось? Во-первых, само звучание корейского: многие, даже не знающие этот язык, отмечают, что для русского уха он звучит приятно и мелодично, недаром корейцы всегда славились на Дальнем Востоке своей любовью к музыке, танцам и пению.

Помимо мелодичности, корейский уникален по многим другим параметрам. Например, чтобы получить общее представление о языке, мы обычно узнаем, каким другим языкам он родственен: так, про русский мы можем сказать, что он входит в славянскую группу индоевропейской языковой семьи, турецкий — в тюркскую ветвь алтайской. В случае же с корейским так не получится: его происхождение точно не установлено и непонятно, с какими другими языками он связан.

По грамматике это тоже очень своеобразный язык. Например, порядок слов здесь весьма специфичен: сказуемое, ключевой элемент любого предложения, всегда стоит в самом конце (в некотором смысле это напоминает структуру немецких придаточных предложений, строящихся по сходному принципу). Это совсем непохоже на русский, и, возможно, кто-то сочтет такое построение слишком сложным, но именно эта непохожесть меня и привлекла. Кроме того, такой подход требует от говорящего тщательного планирования фразы: нельзя просто начать говорить и потом как-то выпутываться из ситуации, нужно сразу знать, каким будет завершение вашего высказывания. Таким образом вырабатывается умение «подумать, прежде чем сказать» — довольно полезный навык, который потом может пригодиться, даже когда говоришь на русском.

Ну и последнее (по списку, но совершенно точно не по значимости) — это, конечно же, письменность, которая произвела совершенно фантастическое впечатление. Мне кажется, любой, кто познакомится с корейским письмом, сразу же в него влюбится. Оно было создано относительно поздно, в XV веке, и, возможно, поэтому получилось таким удачным. Корейцы имели возможность изучить письменные системы других народов и создать свою — очень оригинальную и интересную.

— В чем заключается ее оригинальность?

— До создания своего письма корейцы пользовались китайскими иероглифами, что было не очень удобно для передачи их родного языка, поскольку корейский сильно отличается от китайского — просто удивительно, что языки соседних стран могут быть настолько разными: можно сказать, что у корейского даже больше сходства с русским, чем с китайским. Поэтому в XV веке корейцы и создали свою письменную систему. Несмотря на это, иероглифы продолжали активно использоваться еще около 500 лет, вплоть до конца XX века. Когда я был студентом и ездил на стажировку в Сеул, главные корейские газеты еще выходили с иероглифами — в то время использовалось смешанное письмо. Сегодня же корейцы почти не используют иероглифику, предпочитая свой алфавит. Да, корейская письменность — алфавитная, однако она значительно отличается от европейских систем письма. Например, если в русском или английском языке буквы пишутся последовательно в строку, то корейцы собирают гласные и согласные в некое подобие пазла, соединяя их определенным образом по горизонтали и вертикали. В результате получается своеобразный микс из алфавитной системы и некоторых принципов, заимствованных из китайской письменности и каллиграфии. Прописи корейского напоминают прописи для иероглифов, однако вместо них пишутся буквы, соединенные определенным образом в графический кластер.

— Какие советы, которые могли бы помочь в процессе обучения, вы можете дать тем, кто изучает корейский?

— Не знаю, насколько это может считаться советом, но сам я никогда не ограничивался занятиями в классе и заданиями из учебников, мне всегда хотелось побыстрее опробовать свежеполученные знания на практике: сначала просто в дружеском общении с корейскими знакомыми, во время стажировки в Корее — для обустройства своей повседневной жизни и помощи другим, дальше — в работе. В общем, руководствуйтесь девизом ВШЭ: «Не для школы, а для жизни мы учимся».

— Расскажите подробнее о самостоятельных методах изучения, которые вы использовали.

— На самом деле я начал практиковать язык довольно рано, так как где-то курсе на втором я параллельно учебе начал работать в туристической фирме. Сначала водил экскурсии по Петербургу и Москве, главным образом для южнокорейских туристов. Затем стал сопровождать уже российские группы в поездках в Сеул. Позже были и другие подработки: тогда многие корейцы приезжали на мастер-классы в консерваторию им. Римского-Корсакова, и я занимался переводами на таких мероприятиях плюс обеспечивал сопровождение корейских студентов и вне занятий, решая организационные, а зачастую и просто бытовые вопросы.

— Можете рассказать подробнее о вашей стажировке в Корее? Как изменилось ваше восприятие корейского языка?

— Как я уже говорил, к моменту стажировки, на которую я поехал после третьего курса, у меня уже был некоторый опыт живого общения с корейцами. Более того, поскольку я изучал корееведение на восточном факультете СПбГУ, имелось и общее представление о самой стране, ее географии, истории, культуре. Таким образом, перед поездкой я получил и языковую, и страноведческую подготовку. Однако поездка, обучение и проживание в другой стране — это всегда стресс и серьезное испытание, так что мне тоже приходилось нелегко.

Стажировка проходила в столичном Университете Ёнсе в рамках программы студенческих обменов. На самом деле это была самая начальная фаза сотрудничества между нашими университетами: до нас в южнокорейские вузы ездил только предыдущий набор кореистов, а наша группа была во второй волне обмена, так что формат еще не был полностью отработан. Теперь я понимаю, что фактически это была типовая обменная программа, где, кроме корейского языка, преподавались и другие дисциплины, например история Кореи, корейская литература и пр. Однако проблема состояла в том, что кредиты, которые я получал в Университете Ёнсе, никак не засчитывались в СПбГУ. У нас была своя система зачетов и экзаменов, а механизм координации и согласования учебных программ тогда еще не был выработан.

Что касается изменений в уровне владения языком, тут, без сомнения, произошел значительный прогресс. В ходе стажировки всегда происходит качественный скачок по сравнению с тем, что было до нее, причем даже сейчас, когда можно общаться с носителями прямо в родном университете, смотреть фильмы, слушать музыку и находить многое через интернет. Я же учился в 90-е годы, то есть в период, когда Советский Союз уже распался, а российско-корейское сотрудничество только налаживалось. Для понимания ситуации: у нас вообще не было учебника по корейскому языку. Преподаватель приходил, читал лекции, а мы усердно все конспектировали. Я до сих пор помню, как бегал в лингафонный кабинет, где стояли магнитофоны — даже не кассетные, а на бобинах, — и часами слушал и повторял записи, сделанные нашим замечательным преподавателем разговорного языка Лим Су-сонсэннимом, который долго жил в России и подготовил множество студентов-корееведов. Именно в этот период в университет стали приезжать первые студенты из Южной Кореи, и мы буквально бегали за ними, чтобы послушать сеульское произношение и просто пообщаться с корейскими сверстниками.

— С какими проблемами сталкиваешься при переводе текстов на этом языке?

— В любом иностранном произведении всегда имеется и национально-специфическое, и общечеловеческое. В восточной литературе в целом и в корейской в частности, безусловно, присутствуют непривычные для нас элементы культуры. Задача переводчика в том и состоит, чтобы экзотика, с одной стороны, привлекала, а с другой — не заслоняла собой то самое общечеловеческое и не мешала читателю погружаться в авторскую задумку.

Если же говорить о более конкретных примерах и конкретных проблемах, то специалисты по переводу очень часто подчеркивают, что корейский язык — высококонтекстуальный, то есть много информации не озвучивается напрямую, ее нужно уметь извлекать из контекста, что называется «читать между строк». Например, в корейском языке отсутствует грамматическая категория рода. Часто невозможно точно определить, кто главный герой или кто ведет повествование — мужчина или женщина. Это добавляет сложности в понимании и иногда вызывает вопросы, связанные с гендером в языке.

Очень часто и подлежащее, и адресат речи могут опускаться, поэтому бывает неясно, кто кому о ком говорит. То есть основная информация о действующих лицах отсутствует, слушатель должен сам восстанавливать ее по общему смыслу. Русский язык в этом плане значительно определеннее: например, у нас есть личные формы глаголов. Если сказать «иду», сразу понятно, что это говорящий говорит о себе, если «идешь» — о собеседнике. У корейских глаголов таких форм нет, вместо этого у них развита система уровней вежливости (они же — ступени речи). Часто считают, что японский язык уделяет наибольшее внимание вежливости, однако корейский как минимум не уступает японскому по разнообразию таких форм. В русском языке тоже есть способы выразить уважение или фамильярное отношение к собеседнику, например обращение на «вы» или на «ты». Но в корейском эта система намного сложнее и разнообразнее, там существуют разные «ты» и «вы». При этом сказать даже самые простые фразы — «здравствуйте» или «до свидания» — без учета своего социального статуса и статуса собеседника практически невозможно. Нужно обязательно учитывать свое положение в обществе и отношения между людьми. Хотя это звучит сложно, на самом деле в русском языке есть аналогии, но они проявляются больше на уровне слов и обращений. Например, мы можем сказать «Иван Иванович, вы идете?» или «Иван, ты идешь?». А иногда используются и промежуточные варианты вроде «Иван, вы идете?» или «Иван Иваныч, ты идешь?». Это демонстрирует тонкости обращения, присущие нам. В корейском же такие уровни включены прямо в грамматическую структуру языка, что лишь добавляет ему экзотичности.

— Представление в корейском о социальном статусе такое же, как в русском? Что в него входит: возраст, степень знакомства, успешности?

— Про степень успешности сказать сложно, ведь у каждого свое понимание успеха и путь к нему разный. Однако для корейцев действительно большое значение имеют возраст и должность. Именно поэтому корейцы (как и японцы) при первом знакомстве сразу обмениваются визитками — это позволяет понять социальное положение собеседника и дальше выстраивать общение, исходя из этого факта. Также важен не только формальный статус начальника и подчиненного, есть и такие «неуставные» понятия, как «сонбэ» и «хубэ», аналогичные студенческим «старшекурсник» и «младшекурсник» или армейским «старослужащий» и «новобранец». Даже если вы ровесники и занимаете одинаковую должность, важным остается, кто пришел в компанию раньше, кто позже, — эта иерархия строго соблюдается. Традиционно большое значение имели и другие факторы: женат ли человек, есть у него дети или нет. Образование также играло роль в оценке социального статуса.

Если же речь идет о встрече с иностранцами, то не стоит пугаться того, что вас могут расспросить о возрасте сразу после вопроса о стране происхождения. Для корейцев это совершенно естественно. Узнать, сколько вам лет, — значит понять, кто старше, кто младше, и объективно определить, какую грамматическую форму для общения с вами нужно выбрать. Этот вопрос укоренен в культуре и языке настолько глубоко, что кореец не будет считать это нарушением личных границ. Про семейное положение сейчас уже спрашивают реже, но вопрос о возрасте остается одним из первых и обязательных при любом знакомстве.

— Если бы у вас была возможность провести личную экскурсию по значимым местам, которые у вас ассоциируются с этим языком, то какие места вы бы посетили и почему?

— Это, во-первых, Васильевский остров Санкт-Петербурга, где располагается восточный факультет СПбГУ, в котором я начал изучать корейский язык.

Во-вторых, это, конечно же, район Синчхон в Сеуле, где расположен не только Университет Ёнсе, в котором я стажировался, но также ряд других университетов, таких как Ихва, Соган и Хоник. Жизнь здесь кипит не только в аудиториях — студенты активно проводят время и после занятий. Именно поэтому Синчхон всегда считался местом студенческих тусовок.

Ну и, наконец, это Минск и факультет международных отношений Белорусского государственного университета, где я начал свою преподавательскую деятельность.

5 ноября