Français

В выпуске, посвященном французскому языку, об особенностях этого языка, причинах и опыте его изучения, а также практиках перевода рассказывают Вадим Парсамов, Ирина Малинкина и Анна Черемных.

— Как получилось, что вы стали изучать французский? С чего началась ваша история его изучения?

Вадим Парсамов, профессор Школы исторических наук факультета гуманитарных наук, ведущий научный сотрудник Центра изучения войн и их последствий Института региональных исторических исследований

— В студенческие годы я был участником семинара Ю.М. Лотмана (1922–1993) по истории русской литературы и общественной мысли первой половины XIX века. Знание французского языка было почти обязательным условием для участия в семинаре. «Не зная французского языка, — говорил Лотман, — нельзя изучать русскую литературу». Это действительно так, во всяком случае применительно ко второй половине XVIII — первой половине XIX века, когда русская культура фактически была двуязычной. Русское дворянство, по крайней мере его наиболее образованная часть, широко пользовалось французским языком как в домашнем обиходе, так и в процессе интеллектуального общения. А именно оно в тот период было наиболее активной культурной силой. Помню, как однажды Лотман, протянув мне книгу Фердинанда Брюно (Ferdinand Brunot) “Histoire de la languefrançaise: des origines à 1900”, точнее десятый том этой книги, посвященный французскому языку во время Французской революции, сказал: «Вы должны это прочесть». С чтения этого тома началось мое изучение французского языка.

Ирина Малинкина, старший преподаватель департамента иностранных языков и профессиональной коммуникации факультета гуманитарных наук

— Я начала изучать французский во втором классе школы с углубленным изучением французского языка. Честно говоря, это столь юный возраст, что я не помню, как все начиналось. Мне кажется, что я просто всегда умела говорить на французском. У меня был невероятный учитель, влюбляющий в себя, язык и культуру. Несмотря на строгость, она умела заинтересовать нас каждый день. Сейчас я понимаю, что это был редкий для того времени учитель, который использовал коммуникативную методику преподавания. Я особенно любила ролевые игры, которые проходили раз в неделю. Изначально была дана легенда, что мы потерпели крушение на самолете и оказались на необитаемом острове, и далее мы там выживали, строили отели, рестораны, больницы и школы, в итоге говорили все и умели использовать разнообразнейшую лексику. Думаю, именно мой школьный учитель повлиял на мой выбор вуза и факультета.

В 11-м классе я первый раз была во Франции по программе обмена учениками, уже тогда было ясно, что это первый, но далеко не последний визит в мою France chérie (дорогую Францию). Это была поездка в Нормандию, город Кан. После возвращения меня спрашивали о том, испытала ли я культурный шок от новой страны. Думаю, что нет. Абсолютно все было очень гармонично, кроме, пожалуй, еды. Я с детства плохо ела и не любила большинство блюд и продуктов, Франция же открыла для меня невероятный мир вкусов, пробудила во мне гурмана.

До сих пор вспоминаю мой шок от того, насколько вкусную еду давали в школьной столовой, что уж говорить о блюдах за пределами школы. Именно тогда я начала знакомство с так называемым умением жить по-французски (savoir-vivre). Я это вижу как целую философию наслаждения маленькими моментами каждого дня, начиная с ритуала утреннего кофе и заканчивая неспешным бокалом вина во время ужина. Нормандия прекрасна, и, возможно, деревня Живерни и дом Клода Моне определили и мою любовь к импрессионизму.

В 2000 году я поступила на факультет французского языка НГЛУ имени Н.А. Добролюбова. Мне невероятно повезло с преподавателями: несмотря на их строгость, любовь к языку и культуре не пропадала. Г.В. Ратинский, З.И. Кирнозе, Э.Ю. Понятин, Т.П. Понятина открыли для меня все богатство французского языка, литературы и разбудили любопытство к французскому характеру. Эдуард Юрьевич Понятин был нашим деканом и, если позволите, крестным отцом в изучении французского. Он обладал невероятным талантом «играть словами» и высмеивать смесь «французского с нижегородским».

Анна Черемных, тьютор, приглашенный преподаватель Школы иностранных языков

— Если и существует вечная любовь — это любовь к Франции.

Моя любовь к французскому языку — это история длиною в жизнь.

Еще в раннем дошкольном возрасте я слушала исключительно французские мелодии, читала сказки Шарля Перро, почему-то меня особенно и пугали, и впечатляли классические истории про подарки злой феи и тайны главного европейского злодея, известного как Синяя Борода.

Родители покупали для меня разноцветные береты, красочные перчатки и зонтики, а первая учительница называла «маленькой француженкой».

Наверное, главной мечтой моего детства можно было бы считать непреодолимое желание побывать в парижском Диснейленде, прогуляться по улочкам пригорода Парижа, попробовать настоящий французский круассан, еще такой горячий и хрустящий.

Мечта, которой суждено было сбыться!

Осознанная же любовь к французскому языку, культуре, живописи и особенно литературе пришла уже в студенческие годы. Я училась в знаменитом Инязе имени Мориса Тореза в Хамовниках, сейчас известном как МГЛУ, и там действительно работали и работают уникальные преподаватели, профессора, ценители своего дела. Именно там я и поняла, что любовь к предмету, стране, языку формируется через личность преподавателя.

На занятиях французского мы не только тренировали лексику и грамматику, но и учились думать и анализировать творчество Бальзака и Мопассана, знакомились с картинами Ренуара и Мане.

Вспоминая студенческие годы, удивительный пример моих преподавателей я стараюсь транслировать и в своей сегодняшней работе со студентами, подчеркивая, что иностранный язык есть часть культуры, а не просто инструмент международной коммуникации и коллаборации.

Наверное, еще одним важным моментом в становлении моей собственной языковой личности можно считать стажировку в Министерстве иностранных дел, где я получила уникальный опыт межкультурного взаимодействия и возможность побывать в стране своей мечты.

Я думаю, что работа в международной сфере дает молодому человеку необходимый опыт развития коммуникативных навыков, культурологических знаний и, конечно же, стрессоустойчивости.

— Какие советы, которые могли бы помочь в процессе обучения, вы можете дать тем, кто изучает французский?

Вадим Парсамов

— Я не специалист, и у меня нет советов, но с уверенностью могу сказать, что без словаря и грамматики не обойтись. Это необходимое, но недостаточное условие. Я довольно быстро научился читать и понимать прочитанное по-французски, но мое первое погружение в языковую среду во Франции показало, что я не понимаю, что говорится вокруг меня. Для понимания беглой французской речи требуется совершенно иной языковой опыт. Я убедился, что правы те лингвисты, которые считают, что письменный и устный языки — это фактически разные языки. В пределах родной языковой стихии мы этого не чувствуем, но сразу же ощущаем, когда попадаем в иную языковую среду.

Ирина Малинкина

— Учить язык — это всегда удовольствие, поэтому всем планирующим изучать этот прекрасный язык я советую найти интересующие их темы, вдохновляющего преподавателя и запастить терпением (так как работать тоже придется немало). Я не могу сказать, что нахожу сложным, а что логичным во французском языке, так как он всю жизнь со мной. Но студенты, конечно, жалуются на систему глаголов и считают это одним из самых сложных моментов изучения. Я невероятно люблю фонетику и мелодику французского, просто люблю слушать французскую речь. Возможно, это связано с любовью к мюзиклам.

— Какие художественные произведения (из области литературы, музыки, кино и т.д.), по вашему мнению, наиболее ярко отражают уникальный характер и богатство этого языка?

Вадим Парсамов

— Когда Лотман говорил о двуязычии русской культуры, то он имел в виду не только устное общение высшего дворянства на французском языке, но и большое количество текстов, созданных русскими писателями по-французски. У него был замысел издать антологию французских произведений русских авторов от Тредиаковского до Чаадаева. Это издание было почти подготовлено и должно было выйти в издательстве «Прогресс» в конце 1980-х годов, но начался всеобщий развал, и издание не состоялось. Позже была опубликована только вступительная статья «Русская литература на французском языке».

Сам Лотман французский язык учил на войне. До поступления в университет он окончил знаменитую Петришуле в Ленинграде, правда, когда он там учился, она называлась по-другому, но немецкий язык там традиционно преподавали очень хорошо. Но когда в 1939 году он поступил на русское отделение филфака Ленинградского университета, то понял, что нужен французский язык, и вскоре начавшаяся война, которую он прошел с самого начала и до конца, не помешала ему как следует выучить этот язык, имея при себе только словарь.

Вообще, в Тарту французскому языку уделяли много внимания, хотя официально, кажется, его не преподавали на русском отделении. Но у нас была замечательная преподавательница Лариса Ильинична Вольперт, разносторонне одаренная женщина. Она окончила французское отделение Ленинградского университета, прекрасно знала французский язык и литературу, была специалистом по творчеству Стендаля, Пушкина, Лермонтова. Кроме того, она была еще международным гроссмейстером, чемпионом СССР по шахматам, драматургом и режиссером. Она абсолютно бескорыстно для семинаристов Лотмана и всех желающих вела у себя дома курсы французского языка. Нам она читала историю зарубежной литературы с упором на французскую литературу. Особенно ей удавались лекции по Стендалю и Бальзаку. С тех пор это мои любимые французские писатели, многие их произведения я прочел по-французски с большим удовольствием. Бальзак, по-моему, самый французский автор. Мои представления о Франции во многом сформированы его романами.

Книгу Фердинанда Брюно я читал долго и со словарем, параллельно изучая грамматику. Помогало и то, что сам текст был не особенно трудным. По-французски читать вообще легче, чем по-английски, например. А прочесть эту книгу мне надо было вот почему. Я занимался языковой реформой, задуманной декабристом Павлом Пестелем. Он предлагал русификацию русского языка, т.е. изгнать из него все заимствованные слова и заменить их придуманными им же словами со славянскими корнями. Неожиданно для себя я обнаружил, читая книгу Брюно, что у якобинцев были близкие проекты по офранцуживанию Франции и повсеместному распространению в ней французского языка. В старорежимной Франции далеко не все подданные Бурбонов владели французским языком. Окраины говорили на своих языках и диалектах. Преподавание часто велось по-латыни. Поэтому якобинцы боролись, с одной стороны, против преподавания на латыни, а с другой — за повсеместное внедрение французского языка. На фоне социальных потрясений это привело к языковой мешанине. Нувориши, разбогатевшие в период Империи и Реставрации, приехавшие в Париж, часто не очень правильно говорили по-французски, в то время как в России дворяне, которым французский преподавали бежавшие от своей революции французы, с детства говорили на изысканном языке старой Франции. Поэтому неудивительно, что декабрист Михаил Лунин, оказавшись во Франции в период Реставрации без средств к существованию, зарабатывал на жизнь тем, что давал парижанам уроки французского языка.

Ирина Малинкина

— На нас, студентов 2000-х, очень повлияли французские мюзиклы “Notre-Dame de Paris”, “Roméo et Juliette”, “Les Misérables”. Мы знали их наизусть, и я до сих пор могу пропеть их. Пожалуй, их и стоит отметить как то, что хорошо отражает богатство языка и культуры. Думаю, собор Парижской Богоматери оказался столь важным памятником для посещения благодаря книге Гюго и мюзиклу по ее мотивам. Хотя роль литературы, кинематографа и изобразительного искусства не является меньшей. Из более современного я очень люблю Бориса Виана и его «Пену дней» и Анну Гавальда «Просто вместе». Кстати, у обеих книг есть прекрасные экранизации, которые стоит посмотреть.

Анна Черемных

— Конечно, мне сложно считать себя настоящим литературным критиком, даже глубоким ценителем, но дискурсивный подход и глубинный анализ французской литературы предоставил мне возможность иначе взглянуть и на произведения современной литературы, в том числе и на повести начинающих авторов в России, Америке, Европе.

Самым ярким произведением своих студенческих лет я бы назвала книгу «Розы в кредит» (1959) знаменитой французской писательницы конца 1950-х годов, известной как Эльза Триоле. Наверное, именно эта драматичная книга отражала не только зарождающийся феномен общества потребления, такая актуальная тема и на сегодняшний день, но и идею романтизации и опасной идеализации, которая, к счастью или нет, иногда свойственна французской ментальности.

— Какой отпечаток накладывает французский на постановку и описание научной проблемы? С какими трудностями сталкиваешься при переводе текстов на этом языке?

Ирина Малинкина

— Мне трудно сказать о проблемах при переводе текстов, поскольку я никогда этого не делала, мой переводческий опыт исключительно устный, а это уже особенности работы устного переводчика с любого языка, как мне кажется. Самое сложное в устном переводе для меня — это разволноваться и вдруг забыть пару фраз, сказанных секунду назад. В такие моменты мне очень неудобно просить повторить и как-то невероятно стыдно. Поэтому стараюсь быть предельно внимательной и не отвлекаться на эмоции.

— Если бы у вас была возможность провести личную экскурсию по значимым местам, которые у вас ассоциируются с этим языком, то какие места вы бы посетили и почему?

Ирина Малинкина

— К сожалению, у меня в России нет своей «маленькой Франции» и мест, ассоциирующихся с ней. Но если говорить о любимом регионе, это, конечно же, Альпы и Прованс. Полагаю, что мне просто близок дух жителей этих мест и общая атмосфера деревенского Прованса, где я впервые побывала еще студенткой по волонтерской программе. Мы восстанавливали маленькую часовню и жили на ферме, где я встретила много невероятных людей разных профессий, приехавших со всей страны. Каждый вечер за ужином рассказывали истории, многие с удовольствием говорили о том, как это — жить во Франции, каково живется именно в их городах. Конечно же, пробовали разные блюда, традиционные для разных регионов. Именно тогда я утвердилась в мысли, что французское самосознание связано с едой и свободой. Впечатлений много, и трудно выделить главное, но есть то, что трудно забыть, и то, что останется со мной навсегда. Это большая горная пиренейская собака. Одна из пород, которыми гордятся французы, и вы даже можете посмотреть фильм о ней — «Белль и Себастьян». Эта история изначально была в виде комикса и мультфильма, которые знает каждый маленький француз. На ферме был пес этой породы, он пас овец и возвращался со стадом раз в три дня. Я никогда не любила собак, но он как-то перевернул мои чувства. У меня теперь живет белая овчарка, хотя мы и не в Альпах.

Как видите, у меня сложились достаточно романтические отношения с Францией и ее языком, хотя в итоге я осталась жить в России. Но в своей работе я очень стараюсь открыть студентам эту страну, ее особенности и, главное, научить их без страха говорить на французском. Надеюсь, что получается.

Анна Черемных

— Париж — это город с тысячью лиц. Здесь и творчество импрессионистов, таких как Ренуар, Дега, Мане, и сюиты Дебюсси, и авторское кино, которому, как мне кажется, нет равных. Здесь особенная атмосфера, которую невозможно встретить в любом другом городе мира. Кроме того, в Париже очень прогрессивная молодежь. Я рада, что, несмотря на все сложности логистики, в этом году мне снова удалось побывать в городе своей мечты, который одновременно и изменился, и остался трогательно прежним.

Наверное, главное изменение Парижа, как и любого крупного города, столицы, — дигитализация. Огромное количество мультимедийной рекламы, огней, техники. Чуть дальше от центра — и все такая же атмосфера спокойствия, Прованса, клумбы с розами, нарядные пожилые дамы и дети на велосипедах.

И все тот же самый прекрасный язык, который хочется только совершенствовать изо дня в день. Всем, кто только мечтает начать изучать французский, мне очень хочется сказать: не бойтесь! Главное — мотивация и желание. И результат не заставит себя ждать!

24 ноября, 2025 г.