«Академическая деятельность требует длительных личных инвестиций» – Новости – Schola – Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Круглый стол «Академическая среда для зумеров: научная дискуссия и поиск поддержки» стал площадкой для честного и живого разговора о том, с какими вызовами сталкиваются молодые исследователи при вхождении в академический мир и как университет может стать для них не просто рабочим пространством, а местом развития и поддержки.

Какие три главных запроса существуют у молодых коллег? Как старшие наставники могут им помогать? Так ли велико различие между зумерами и миллениалами? На эти и другие вопросы отвечает Вадим Радаев, первый проректор НИУ ВШЭ, заведующий Лабораторией экономико-социологических исследований.

Этим интервью мы открываем серию материалов, посвященную нашим молодым коллегам, которые стоят на пороге профессионального выбора.

— Трудно ли вовлечь молодых миллениалов и зумеров в научную деятельность?

— Вовлечь молодых людей на самом деле не трудно. Многим научная деятельность кажется привлекательной. Проблема в том, что все труднее становится их удержать. Возникло множество профессиональных альтернатив и внепрофессиональных соблазнов. А академическая деятельность требует длительных личных инвестиций, да еще с негарантированным исходом. По сути, мы говорим молодым коллегам: трудитесь и (возможно) станете «настоящими учеными» лет через десять-пятнадцать. Многие начинают, но длинного испытания не выдерживают. «Много званых, но мало избранных».

— Насколько существенны различия в профессиональном выборе между миллениалами и зумерами?

— Изменения начались с миллениалов как первого постсоветского поколения, зумеры их только ускорили. Особенно быстро изменения пошли с 2010-х годов, когда смартфон с постоянным доступом в интернет стал продолжением руки. На фоне множества новых отвлекающих возможностей и все более интенсивной виртуальной коммуникации прогрессирует раздерганность сознания и склонность к многозадачности. Все труднее концентрироваться на чем-то одном и держать длинную дистанцию. А научные исследования требуют именно этого. Разумеется, проблема раздерганности касается всех нас, но молодых затрагивает в большей степени.

— Как меняется сегодня роль научного наставника?

— Роль наставника и сегодня остается чрезвычайно важной. Но все меньше она заключается в передаче знания и информации. Знать больше, чем «знает» интернет вкупе с искусственным интеллектом, все равно невозможно, и наши молодые коллеги найдут необходимую информацию быстрее нас. Преимущество старших — в накопленном опыте, который помогает выбирать более оптимальные решения и избегать многих ошибок. Кроме того, наставники призваны демонстрировать разные образцы самостоятельной профессиональной деятельности, которые должны быть перед глазами молодых людей, делающих свои первые самостоятельные работы. Это важнейший элемент реального обучения.

Наконец, главная функция наставника, и в прежние годы, и сейчас, — не указывать, что именно нужно делать (молодые коллеги должны сами осуществлять свой выбор и нащупывать свой путь), а помогать отсекать ненужное на этом пути.

— Что нужно делать, чтобы удовлетворить запросы начинающих научных сотрудников?

— На мой взгляд, таких запросов по большому счету три. Первый запрос: молодые люди хотят самореализоваться. И нужно давать им возможность себя проявить. Поощрять выбор интересных тем, выталкивать на разные конференции, конкурсы, семинары. Причем на семинары, проводимые вместе со старшими и со взрослым обсуждением, а не в детские и аспирантские песочницы. В этом деле необходим и элемент «мягкого принуждения». Например, аспиранты обязаны посещать научные семинары и регулярно на них выступать без пустых разговоров типа «это не моя тема» или «у меня не хватает времени». Часто упускается из виду, что семинары имеют кумулятивный эффект, который проявляется не сразу.

Важным способом вовлечь в академическую деятельность и самореализоваться является преподавание, где молодые коллеги враз сами оказываются в роли старших. Принуждать к преподаванию никого нельзя, но любое желание преподавать нужно сразу же поддерживать. Помимо возможностей для самоутверждения, преподавание требует систематизации знаний, что очень полезно и для исследовательской работы. Но, конечно, число преподавательских часов, особенно на первых порах, должно быть умеренным, иначе получим обратный эффект в виде скорого выгорания.

Второй запрос — на эффективную обратную связь. Это означает, что ни в коем случае нельзя затягивать с фидбэками. Плохо, когда работа, присланная научному руководителю или просто старшему коллеге, лежит месяцами без движения. Дескать, мы так сильно заняты. Это верный способ погасить начальный энтузиазм. Несмотря на всю нашу занятость, содержательный ответ нужно давать в течение нескольких дней.

Нужна также постоянная горизонтальная коммуникация, свободная от формальных и тем более административных иерархий. Скажем, на еженедельных семинарах нашей Лаборатории экономико-социологических исследований младшие и старшие имеют одинаковые права и выступают наравне, становясь докладчиками или дискуссантами. Но и требования к ним предъявляются одни и те же.

И третий запрос: молодым коллегам хочется признания, причем не в каком-то туманном будущем, а здесь и сейчас. Поэтому требуется цепочка коротких стимулов. Это могут быть денежные доплаты, какие-то награды, стимулирующие поездки и просто похвалы. Признаемся, что с такими стимулами у нас пока дела обстоят не лучшим образом.

Вы скажете, что перечисленные запросы были всегда, и будете правы. И даже кажется, что трудностей раньше было больше. Помню, на рубеже 2000-х годов в одной из американских книг про «голоса нового поколения» вышла моя статья «Легко ли быть исследователем в современной России» про жизнь в Российской академии наук в 1990-е годы. И эта жизнь никак не выглядела легкой. Но в наше время, хотя условия для научной деятельности стали значительно лучше, запросы со стороны молодых коллег явно повысились, они в целом стали более требовательными, что в общем нормально. И не потому, что они капризные, просто у них значительно больше интересных альтернатив.

— Можете ли привести какой-то пример организации подобной работы?

— Кроме круглогодичных еженедельных семинаров в своей лаборатории, раз в два года мы проводим летние школы. Тема каждый раз новая, но, в отличие от обычных школ, мы не устраиваем лектории, где старшие по привычке обучают младших. Все школы при значительной вариации программ преследуют одну основную цель — проектирование собственной индивидуальной и коллективной деятельности. Они дают возможность отрефлексировать свои планы и обсудить их с другими заинтересованными людьми.

Хорошим примером может послужить наша летняя школа 2019 года. Она заявлялась буквально так: «Перевернутая школа: студенты учат профессоров». Иными словами, все обсуждения (кроме немногих специальных тем) были организованы студентами и аспирантами. Они делились собственным опытом и возникающими проблемами, которые и становились предметом обсуждения. Думаю, наша главная задача — не обучать, а формировать среду и создавать возможности, чтобы каждый мог подумать, самоопределиться, обсудить надуманное с другими, в том числе со старшими коллегами.

— Есть ли какие-то задумки, которые хотелось, но не удалось воплотить?

— Было и такое. Возможно, многие помнят, что в середине 2010-х годов возникла вирусная кампания Ice bucket challenge, когда люди под камеру обливали себя ледяной водой, а потом делали пожертвования. Вскоре я по аналогии предложил коллегам в лаборатории сыграть в Ice paper challenge по следующим правилам. Каждый может послать свой текст любому другому сотруднику независимо от возраста или должности. И получатель должен прочитать и содержательно ответить в течение пары суток, тем самым жертвуя свое время для других (обливаться водой было не нужно).

Дело вроде пошло, я сам оперативно ответил на пару запросов, но, к сожалению, быстро заглохло, хотя запрос на обратную связь, конечно же, остался. И не только у молодых. Надеюсь, у кого-нибудь в будущем получится воплотить эту мобилизующую схему или выдумать нечто подобное. В любом случае нужно стимулировать взаимное рецензирование работ, причем молодые должны вовлекаться в такое рецензирование наравне со старшими коллегами — это очень полезно.

— От каких практик вы сами отказались?

— Мы давно отказались от общих исследовательских тем, которыми должны заниматься все сотрудники лаборатории. Даже если мы работаем в одной области, интересы все же разные, и загонять всех в одну, пусть даже широкую, тему не кажется хорошим решением. Нужно дать каждому возможность реализовать нечто свое. В этом отношении исследовательская лаборатория — это прежде всего площадка для реализации разных творческих интересов.

В то же время не очень хорошо, если молодой сотрудник или стажер остается наедине со своей темой, еще не имея достаточного опыта. Поэтому оптимальным вариантом кажется спонтанное образование микрогрупп, в которых вместе работают представители разных поколений. Это в равной мере полезно и для младших, и для старших в силу естественных различий в представлениях и навыках. Самое ценное для себя человек всегда делает сам, но совместные проекты с более опытными коллегами помогают ускориться.

— Есть ли еще что-то важное, о чем следует помнить?

— Помимо уже упомянутых профессиональных запросов, со стороны молодых есть еще один неявный, но важный запрос — на психологическую поддержку. Мы живем в период возрастающей неопределенности и периодических внешних шоков. Социальные психологи фиксируют именно у молодых поколений повышение тревожности и учащение депрессий. И растущая вовлеченность в цифровые технологии и виртуальную коммуникацию их не ослабляет, а, наоборот, усиливает. В частности, наши молодые коллеги более чувствительны к критике, чаще опасаются потерпеть неудачу. И нам следует иметь это в виду. Поэтому интеллектуальную поддержку нужно подкреплять эмоциональной поддержкой.

10 декабря, 2025 г.