Итальянский: долгий путь начинается с какой-нибудь мелочи

В выпуске, посвященном итальянскому языку, об особенностях этого языка, причинах и опыте его изучения, а также практиках перевода рассказывают Мариам Никогосян, Вячеслав Тельминов и Егор Рыжкин.

— Как получилось, что вы стали изучать итальянский? С чего началась ваша история его изучения?

Мариам Никогосян, доцент Школы исторических наук факультета гуманитарных наук

— Итальянский я начала учить в МГУ, насколько помню, с конца третьего курса, когда поняла, что хочу заниматься именно итальянским искусством, живописью эпохи Возрождения. Понятно, что без знания языка это невозможно, да и хотелось освоить новый язык. Для меня это был уже третий иностранный язык (если не считать основ латыни). Первым был английский, который я учила в школе со второго класса. Это была английская спецшкола с углубленным изучением языка, у нас были занятия и по английской литературе. Так что к окончанию школы английский я знала неплохо и с поступлением в МГУ взяла в качестве основного французский, который мне всегда казался необыкновенно привлекательным. И я очень увлекалась тогда французской поэзией и мечтала читать любимые стихи в оригинале. Однако очарование французского с погружением в грамматику как-то прошло, а вот итальянский язык стал, пожалуй, самым любимым. Учить его было сплошным удовольствием. С благодарностью вспоминаю своих преподавателей — Киру Ефремовну Дарьер и Лялю Борисовну Арсенову. Мы читали и разбирали различные тексты — от новеллы Боккаччо до песен Челентано, погружаясь в особенности речи, переводили научные статьи. После окончания университета, в аспирантуре, я выбрала именно итальянский для сдачи на кандидатский минимум, чтобы получить возможность продолжить его изучение — теперь уже… при Московской консерватории вместе с вокалистами. Надо признаться, в их компании я далеко не продвинулась, больше внимания уделялось произношению. Преподавала нам милейшая Римма Николаевна Пичугина, она потом написала учебник итальянского языка специально для студентов вузов искусств.

Чтобы попрактиковаться в разговорном языке, со студенческих времен я сопровождала группы итальянских туристов, при случае подрабатывала переводами, устными и письменными (особенно в годы перестройки). Но свободно заговорила на итальянском, когда наконец смогла поехать в Италию и погрузиться в языковую стихию. В 1994 году я получила стипендию для участия в Международной лаборатории социальной, языковой и литературной коммуникации (Laboratorio internazionale della comunicazione sociale, linguistica e letteraria) и провела целый месяц в Джемоне. И очень много дали три месяца стажировки во Флоренции по стипендии Фонда Гетти, которые я, конечно, потратила на изучение флорентийской живописи, но, само собой, значительно продвинулась и в знании итальянского. Не могу сказать, что владею им в совершенстве, но он мне очень дорог и близок и всегда присутствует в моей жизни.

Вячеслав Тельминов, доцент Института классического Востока и античности факультета гуманитарных наук

— Долгий путь в любом деле может вполне начаться с какой-нибудь мелочи («схожу-ка я за спичками») или неудачной шутки (будто можно просто так взять и выбрать прекраснейшую из богинь, разбрасываясь золотыми яблоками). Для меня 20-летнего такой мелочью была песня «Confessa» Адриано Челентано, которую я хотел петь в караоке осознанно и высокомерно, а неудачной шуткой — желание иметь тайный язык с другом для обсуждения красивых девушек, чтобы сохранять таинственность в обоих смыслах: быть непонятным и быть заманчивым. Но зря: ни то ни другое не работало, и в результате я просто выучил итальянский язык.

Егор Рыжкин, приглашенный преподаватель факультета мировой экономики и мировой политики

— Итальянский буквально ворвался в мою жизнь в сентябре 2019 года. Тогда я только поступил в Высшую школу экономики на программу «Международные отношения». Каждый студент программы, помимо английского, изучает дополнительный иностранный язык. Выбор в пользу итальянского был осознанным: на всех этапах подачи документов я указывал его в качестве первого приоритета.

Но история, почему я остановился именно на языке Данте и Петрарки в университете, началась за несколько лет до моего поступления. В 9-м классе я впервые поехал вожатым в детский лагерь, темой которого был роман Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней» (1872). Каждый из отрядов получил свою страну, в духе которой должны были быть подготовлены все творческие номера смены. Как вы догадываетесь, во время жеребьевки мне досталась Италия. Краткое изучение истории и культуры страны, первые слова на итальянском, образ Адриано Челентано на одном из вечеров, — наверное, именно тогда я для себя решил, что итальянскому языку предстоит стать неотъемлемой частью моей жизни.

— Какие советы, которые могли бы помочь в процессе обучения, вы можете дать тем, кто изучает итальянский?

Мариам Никогосян

— Получать удовольствие от процесса, ведь это сплошное счастье. Как и с любым другим языком, как можно больше слушать итальянскую речь, читать, общаться с итальянцами, благо они всегда радушны и снисходительны к иностранцу, который пытается говорить на их языке, чаще бывать в Италии. Конечно, самое важное — это практика, погружение в культурную и языковую среду.

Егор Рыжкин

— Первое и основное — забыть о стереотипе, что итальянский язык легок в изучении. Грамматика и лексика требуют особого внимания, а если добавить сюда множество наречий, которые существуют на Апеннинах, то процесс еще более усложняется. Во многом выручают фонетика и произношение: как слово на итальянском слышится, так и пишется. Главное — с самого начала выучить правильное произношение сочетания букв gl.

Я достаточно консервативен в подходах к изучению любого иностранного языка: квизлеты не готовлю, слова на стикерах не записываю, к «зеленой сове» прибегаю не очень часто. Поэтому иду по классической схеме: подготовка словаря с незнакомыми словами, конспекты, специальные тетради по грамматике. Могу порекомендовать следующее — сразу погружаться в культурную сферу итальянского: смотреть программы про Италию (в начале обучения можно и нужно на русском!), читать местные СМИ, подписываться на аккаунты итальянских звезд, ведь Кьяра Ферраньи — наше все).

Вячеслав Тельминов

— Главный совет — поверить в себя. Осознать, что вам сильно повезло, а ведь могли бы вместо этого сейчас учить немецкий или китайский. Но, осознав это, не расслабляйтесь, а будьте готовы к тому, что придется изрядно помучиться с глаголами.

Приведу доказательства первого тезиса, что учить итальянский легче многих других языков.

Как правило, итальянцы, видя ваши старания, будут вас неумеренно хвалить и поддерживать. Настолько сильную поддержку вы сможете получить только в Италии — в том числе потому, что итальянцы в среднем скверно знают иностранные языки и вам все равно придется говорить на итальянском.
В итальянском множество латинских приставок и корней, которые знакомы нам по обычным словам, а особенно из сферы публицистики, науки (медицина, биология, философия) и искусства (музыка, архитектура), и помогают установить быструю ассоциацию.
Например: аква, авто, анти, контр, макси, валид, аним, верб, град, кварт, квинт, кред, лабор, ману, мобил, порт, сенс, мульти, форт, циркул, консерв, соц, стат, центр, экви, интер, супер, систем, админ и т.д. На каждом из этих элементов построено много важных итальянских слов, которые легко запомнить.
Нет падежных окончаний. Русскоязычному человеку, натренированному падежами в родном языке, сразу большое облегчение (tutti sono qui, ciao a tutti, questo per tutti). Вместо падежей — простые предлоги di, a, per и тому подобные.
Произношение согласных очень близко к русскому, а гласных — к украинскому. Выучить фонетические особенности можно за 1–2 занятия (gni, gli, ci, chi и др.).
Итальянцы злоупотребляют англицизмами и непосредственно английскими словами. Они так часто заменяют существительные и прилагательные на английские аналоги, что временами итальянский текст почти перестает быть итальянским. Поэтому при любом замешательстве просто вставляйте английские слова с итальянским акцентом, и вас, возможно, поймут.
Порядок слов не жесткий, как в английском, а свободный, как в русском (ti ho comprato una pizza = ho comprato una pizza per te = una pizza l’ho comprata per te).
Многие служебные слова в речи опускаются, что освобождает от лишнего труда (глагол «быть», личные местоимения, предлоги перед днями недели, предлог di).
Хотя итальянский и русский в разных языковых группах, выросли они в одной индоевропейской семье и еще помнят безоблачные времена своего совместного детства. В детстве обычно не используют сложных заумных слов, а если и используют, то быстро их забывают. Поэтому от общего предка обычно доходят только те корни, которые обозначают самые коренные, сермяжные, фундаментальные понятия. Например, мама (madre), ночь (notte), новый (nuovo), cемь (sette) и т.д.
В итальянском также приятно встретить слова, которые были импортированы в русский язык. Примеры заимствования: зала (sala — комната), палата (palazzo — дворец, здание), банк (banca — лавка, на которой меняли деньги), газета (gazzetta — название старинной венецианской монеты, которую платили за газету) и др.

— Какой отпечаток накладывает итальянский на постановку и описание научной проблемы?

Мариам Никогосян

— Думаю, постановка научной проблемы с языком не связана, скорее с местной академической школой, но для гуманитарных наук язык играет огромную роль в поисках ее решения. Что касается итальянского искусствознания, то в нем традиционно сильна знаточеская, чувственная сторона познания искусства, и язык часто служит средством перевода в словесную форму ощущений, вызванных зрительными образами. Огромное влияние на эту школу оказал Роберто Лонги (1890–1970), который обладал и необыкновенно чутким восприятием, и огромным литературным даром. Увы, это дано не всем, и иногда тексты итальянских коллег кажутся излишне усложненными, неясными. Порой их сложно понять и перевести.

Егор Рыжкин

— Не сказал бы, что итальянский язык оказывает серьезное влияние при выстраивании архитектуры исследования. Но подтвердил бы непреложную истину: знание иностранного языка, не только итальянского, расширяет понимание страны, которую ты исследуешь, и обогащает эмпирический материал. Да, можно всегда обратиться к переводчику и нейросетям, но, как говорилось в одном небезызвестном фильме, «это же не наш метод», поскольку это затягивает процесс исследования, не устраняет возможные машинные неточности и, ключевое, не объясняет причинно-следственные связи, которые сформировало культурное и историческое наследие.

Самый простой пример — традиции внешней политики современной Италии: европеизм (важность отношений с Европейским союзом), атлантизм (поддержка США и НАТО) и внимание к Средиземноморью, в центре которого так удачно расположились Апеннины, — и все это результат прежнего исторического развития. Первые два столпа — новейшие, и сформировались они по окончании Второй мировой войны, стали ответом на необходимость экономического развития разрушенной Италии, избавления от фашизма, противодействия местным коммунистам и сдерживания Советского Союза вовне. Средиземноморский вопрос же уходит корнями в историю — это слава Римской империи, о которой мы так часто думаем, венецианских и генуэзских торговцев и мореплавателей.

— С какими проблемами сталкиваешься при переводе текстов на этом языке?

Мариам Никогосян

— Думаю, при переводе с итальянского возникают такие же проблемы, что и с другими языками: каждое слово может иметь дополнительные смыслы и ассоциации на другом языке, нужно хорошо знать культурный и исторический контекст, чувствовать оттенки и подтексты. Кроме того, итальянский язык особенно мелодичен и гармоничен, что часто теряется при переводе. Перевести адекватно на русский язык труды того же Роберто Лонги практически невозможно. Помню, как меня поразили «Римские рассказы» Моравиа, когда мы их изучали на занятиях: такие глубокие и значительные в оригинале, в переводе они казались пустыми, ни о чем.

— Планируете ли в дальнейшем исследовательские проекты, связанные с этим языком?

Мариам Никогосян

— Существует множество не переведенных на русский язык источников по итальянскому искусству. Думаю, было бы очень полезно и интересно попытаться перевести некоторые из них. Даже уже переведенные и постоянно переиздаваемые «Жизнеописания» Вазари нуждаются в правках и комментариях. Думаю, такой проект мог бы заинтересовать и студентов, и, возможно, филологов.

Егор Рыжкин

— Не столько с языком, сколько с изучением самой Италии. В рамках ежегодного исследования, посвященного ситуации на евро-атлантическом пространстве, я готовлю раздел об экономической и политической ситуации на Апеннинах. Конечно, самый большой раздел вышел в 2022 году: президентские и внеочередные парламентские выборы, резкое осложнение российско-итальянских отношений, попытки Рима занять важное место в Европейском союзе и образовать треугольник вместе с Парижем и Берлином стали богатым эмпирическим материалом. В этом году тоже не будет скучно: грядущие референдумы по социально-экономическим вопросам, региональные выборы, будущее Италии в трансатлантических отношениях требуют своего освещения.

В более функциональных исследованиях тоже удается подготовить небольшие материалы об Италии, но они оказываются вписанными в более широкий контекст. Тема антироссийских санкций, которая с каждым днем расширяется и углубляется, так или иначе затрагивает и Италию, и ее диалог (вернее, его остатки) с Россией, и положение итальянских компаний на российском рынке.

С переводом текстов связана классическая проблема: всегда в тексте найдется то слово или идиоматическая фраза, которую ты не знаешь. Да, приходится обращаться к словарям и отвлекаться от изучения материала, но без этого никуда, а расширять лексический запас необходимо постоянно.

— Если бы у вас была возможность провести личную экскурсию по значимым местам, которые у вас ассоциируются с этим языком, то какие места вы бы посетили и почему?

Вячеслав Тельминов

— У меня много лет была не просто возможность, а обязанность проводить экскурсии по Москве, связанные с Италией и итальянским языком. Если вам интересно, подробнее об этом я рассказывал в большом интервью телеканалу «Москва-24» (https://youtu.be/nR3OQdwS6DY), а также в телеграм-канале. Вот мой список по Москве:

Кремль. Стены, башни и даже соборы Кремля построили итальянцы, которым помогали русские строители. В то время именно итальянские военные инженеры и зодчие славились по всей Европе, поэтому и были приглашены русскими государями Иваном III и Василием III: Аристотель Фиораванти, Антон и другие Фрязины, Марко Руффо, Пьетро Антонио Солари, Алевиз Старый и Алевиз Новый, Петрок Малый. Эти итальянцы были с северных республик (Милан, Болонья, Падуя, Венеция) и в силу этого наложили печать северной фортификационной и гражданской архитектуры. Поэтому кремлевские монументальные башни и зубцы в форме ласточкиного хвоста так напоминают крепости Сastello Sforzesco в Милане и Castello Scaligero в Вероне.
Главный и старейший собор Москвы, Успенский, кажется совершенно каноничным и повторяющим форму Владимирского собора. Но при ближайшем рассмотрении видно ренессансное новаторство: равновеликие нефы, парящие столпы, монолитное впечатление от фасада, так как архитектор постарался спрятать обязательные по канону апсиды за выступами по краям здания.
В Архангельском соборе черты венецианской архитектуры Возрождения видны в любую погоду: двухчастное окно над главным порталом, коринфские колонны, ракушки в закомарах. Грановитая палата своим бриллиантовым рустом (декоративные выступы на фасаде) сильно напоминает Palazzo dei Diamanti в Ферраре и другие палаццо XV века.
Даже единственный чисто русский собор на Соборной площади, Благовещенский (строили псковские мастера), внутри украшали итальянские мастера. Двери северного портала сделаны в сложнейшей технике огневого золочения по меди, в которой могли работать только итальянцы. Заходя внутрь собора, поражаешься по-европейски светскому и дворцовому характеру росписей стен пронаоса (паперти). Их украшает композиция «Древо Иессеево» (то есть древо рода Христа) более чем из 200 фигур. Среди них — внезапно! — античные поэты, философы, историки Гомер и Вергилий, Платон и Аристотель, Фукидид и Плутарх. Порталы украшают изображения химер с женскими головами и бюстами, что немыслимо для православной церкви.
Пушкинский музей хранит одну из лучших в мире коллекций слепков со скульптур Античности и Возрождения, оригиналы которых можно увидеть в Риме, Ватикане, Неаполе, Флоренции и других городах Италии. Первому директору музея (отцу Марины Цветаевой) в конце XIX века еще позволили сделать слепки, но в XX веке эта технология была признана губительной для оригиналов, и больше к оригиналам не подпускают.
Станция метро «Римская» — результат соглашения с властями Рима о строительстве станций «по обмену». У нас появилась станция, повторяющая формы базилики, с Капитолийской волчицей (Lupa Capitolina), Ромулом и Ремом (Romolo e Remo), сидящими на упавших колоннах, «Устами истины» (Bocca della Verità) и даже фонтаном, напоминающим об этом характерном элементе городского ландшафта Вечного города. Итальянцы свою часть договора не выполнили и станцию, посвященную Москве, в Риме так и не построили: то ли при прокладке туннеля наткнулись на очередной древний фундамент, то ли как всегда.
Манеж и Большой театр. Несмотря на перестройки и пожары, эти здания сохранили стиль, приданный архитектором Джузеппе Бовой. Сын художника из Неаполя, он прибыл в Москву в делегации неаполитанского посла.
Гостиный двор, который построил итальянский архитектор-палладианец Джакомо Кваренги. Это была штаб-квартира 1-й купеческой гильдии, члены которой имели право заграничной торговли. «Старик Кваренги часто ходил пешком, и всяк знал его, ибо он был замечателен по огромной синеватой луковице, которую природа вместо носа приклеила к его лицу», — вспоминал современник Ф. Вигель.

Егор Рыжкин

— Боюсь, что экскурсия будет длиною в целую жизнь, и даже не одну. В России множество архитектурных шедевров, созданных итальянскими зодчими, сооружения в Риме эпохи барокко — результат плодотворной вражды Франческо Борромини и Лоренцо Бернини, Флоренция, застывшая в эпохе Возрождения… Список можно продолжать бесконечно. Но самое памятное и грандиозное — галерея Уффици во Флоренции. Важны не только шедевры, которые нашли достойное место внутри, но и скульптуры в фасадах, что выходят во двор, разделяющий крылья галереи. Именно там мы найдем статуи отцов современного итальянского языка: Данте, Петрарки и Боккаччо. Помимо них, архитекторы и живописцы Ренессанса — Микеланджело, Леонардо да Винчи, Донателло, мореплаватели, политические деятели и философы — нашлось место даже Америго Веспуччи и Никколо Макиавелли.

— Какие художественные произведения (из области литературы, музыки, кино и т.д.), по вашему мнению, наиболее ярко отражают уникальный характер и богатство этого языка?

Мариам Никогосян

— Тут сложно выбрать что-то конкретное: итальянский язык может быть очень разным в разные времена, в разных областях, в различной социальной среде. Лично для меня это и возвышенный язык либретто барочных опер-сериа Пьетро Метастазио, арий бельканто, опер Верди, и жаргонный язык бедноты в фильмах итальянского неореализма. Это всегда сладостная музыка итальянского языка, даже в обыденной речи.

Мой любимый итальянский кинорежиссер — Висконти; с точки зрения языка, возможно, Паоло Пазолини. Любые итальянские оперы Генделя, Вивальди, Порпоры. Но в барочной опере язык сложный, поэтический. Для знакомства с языком проще понять оперы Пуччини. Вообще, в любой итальянской опере язык сливается с мелодией и входит в память, как мне кажется. Можно разобрать слова какой-нибудь известной арии, а затем послушать в хорошем итальянском исполнении.

Опять же я не филолог. Итальянский язык звучит просто и ясно: открытые гласные, четкие звонкие согласные, нет шипящих, гортанных. Язык для пения. Но когда я говорю «сладостный», я имею в виду не только звучание, но и вкус. Это вкусный язык, сочный, выразительный и по смыслу, и по звучанию.

Егор Рыжкин

— И вновь список можно продолжать до бесконечности. Постараюсь выделить основные и то, что можно узнать, ознакомившись с ними. Поэма «Божественная комедия» Данте Алигьери и «Декамерон» Джованни Боккаччо — становление современного итальянского языка, памфлет «Государь» Никколо Макиавелли — основы политологии и классического реализма в международных отношениях, роман «Обрученные» Алессандро Мандзони — вершина итальянского исторического романа, фильм «Леопард» (1963) Лукино Висконти — от проблемы отцов и детей до слома старых порядков на фоне объединения Италии, песня «Война Пьеро» Фабрицио де Андре — отношение итальянцев к войне, книга «Человек ли это?» Примо Леви и фильм «Жизнь прекрасна» (1997) Роберто Бениньи — итальянский взгляд на холокост, фильм «8½» (1863) Федерико Феллини — трудности творца и самореализации, фильмы «Изумительный» (2008) и «Они» (2018) Паоло Соррентино — каждодневная рутина ключевых фигур итальянской политики.

10 декабря, 2025 г.